К юбилею Барнаула: Какой в 90-е была алтайская журналистика?

В этом году Барнаул отмечает свое 285-летие. Праздничные мероприятия запланированы на сентябрь. Какой была краевая столица 20,30,50 лет назад? Собеседники «ПОЛИТСИБРУ» поделились своими воспоминаниями о жизни города в разные десятилетия.

Алтайский писатель и журналист Владимир Токмаков рассказал о жизни Барнаула в 90-е годы.

Вернувшись из армии в 20 лет, я поступил на рабфак АлтГУ, чтобы не терять попусту год перед поступлением на отделение журналистики, которое в 1988 году открылось в университете при активном участии Валентины Дмитриевны Мансуровой. Потом уже отделение стало называться факультетом. Так что я из самого первого набора.

В университете моими преподавателями были Валентина Дмитриевна Мансурова, Татьяна Георгиевна Черняева, а также Дина Ивановна Мещерякова, Ольга Геннадьевна Левашова. Одной из сложностей учебы было то, что меня учили мои сверстники-одногодки — Михаил Гундарин, Вячеслав Десятов, Олег Ковалев, Андрей Ляпунов. Тут тоже были свои проблемы — не забывать соблюдать субординацию в университетских стенах.

В начале 90-х люди элементарно не знали, как жить. Это был страшнейший идеологический кризис. Наши родители всю жизнь прожили при советском строе, считали, что это единственно верный путь — экономический, политический и культурный. И вдруг это все рушится. Для многих это было болезненно. Было большое количество самоубийств и по стране, и по Барнаулу. Люди в одночасье потеряли работу. Ни один завод Барнаула не работал, производство встало. Приходилось обмениваться товаром, как в феодальном государстве. Так, например, на одном заводе производили гуталин, а на другом хлеб. И люди обменивали гуталин на хлеб. Иногда эта схема работала и на базаре.

От отчаяния люди стали ходить на протестные акции и митинги. Потому что и работы не было, заводы встали. Народ требовал улучшения жизни, выплаты долгов по зарплате, а также прекращения роста цен. Зарплаты не выдавали по два, три, а то и четыре года. С ценами тоже был полный беспредел. Утром джинсы могли стоить 500 тысяч рублей, после обеда – 700, а на следующий день уже 900 тысяч. После зарплаты приходилось сразу же бежать в магазин за покупками, чтобы купить что-то подешевле.

Тогда же начался сильный разгул преступности. Одно государство прекратило существование, новое еще только зарождалось, вокруг был беспорядок. Каждый день в криминальную хронику поступало по 10 — 12 сообщений о том, что с людей срывали шапки. Тогда люди ходили зимой в меховых — кроличьих или норковых шапках. Бывало, что в день происходило по 20 случаев нападения на людей с целью ограбления. В Барнауле каждый вечер раздавались выстрелы. Люди старались быстрее идти домой. Как раз в тот период на окнах появились решетки. Они были даже на втором и третьем этажах домов. В городе даже не горели фонари — администрация экономила электричество. Я помню этот страшный, погруженный в темноту город зимой. На сознании барнаульцев это отражалось крайне депрессивно.

Жить было страшно. Чтобы выживать, людям приходилось подрабатывать. В те годы весь город буквально превратился в рынок. На Ленинском проспекте, начиная от Старого базара и заканчивая площадью Октября, практически возле каждого дома был свой стихийный базарчик. Люди торговали чем угодно: старыми сапогами, своими соленьями, пластинками, у кого что было. Многие стали ездить в К итай и Турцию, привозили оттуда джинсы, спортивные костюмы, кроссовки, кожаные куртки и перепродавали уже в Барнауле.

Многие нынешние бизнесмены в прошлом были челноками. Сначала они возили товар сумками, потом вагонами, потом уже стали открывать свои магазины. Их настоящий бизнес зарождался именно в то время.

Тогда же в Барнауле появились коммерческие киоски и магазины. Во время учебы в университете я работал ночным сторожем в одном таком коммерческом магазине «Люкс». Это был первый коммерческий магазин в Барнауле, появился он в конце 80-х. Он до сих пор стоит на Новом рынке, такой деревянный теремок. А тогда это был очень модный магазин. Кроме меня в нем работали сторожами философ Вячеслав Корнев, Игорь Копылов (сейчас он служит настоятелем в православной церкви в Казахстане), писатель Андрей Лушников, Сергей Скобликов (сейчас подполковник ФСБ). Днем мы были студентами, а ночью устраивали в магазине посиделки с вином, чтением стихов и песнями под гитару. В алкоголе недостатка не было – в 1990-е годы Новый рынок представлял из себя сплошные ряды коммерческих киосков, где продавался паленый, поддельный алкоголь, хотя его выдавали за немецкие крем-ликеры со всевозможными вкусами — банановым, кофейным, киви и другими. Сторожами в 90-х работать было опасно: киоски часто грабили, поджигали вместе со сторожами.

Парадоксальным образом культура била ключом. В Барнауле было несколько театров. Помимо четырех ныне действующих, были еще различные подвалы, экспериментальные театры, музыкально-поэтические, а также независимые галереи. Был и Маленький музыкальный театр Овчинникова. Экономически театры были убыточными, но они пользовались огромной популярностью в творческой среде.

Кинотеатров тогда не было. Все они позакрывались. Вместо них были видеосалоны. В нем стояло два-три телевизора и видеомагнитофон. Платишь рубль – и можешь смотреть любой фильм. Тогда и видик себе позволить мог не каждый, поэтому такие салоны имели спрос. Мы ходили туда практически каждый вечер. Для нас это было настоящее открытие мирового кинематографа, хотя сейчас понимаешь, в основном это был киномусор. Впервые в жизни мы посмотрели фильмы ужасов: «Кошмар на улице вязов», «Вой», «Хеллоуин», мелодрамы типа «Греческой смоковницы», «Эммануэль», и даже легкое порно «За монастырскими стенами». Там же мы впервые посмотрели псевдоисторический боевик с Рутом Герхаэром «Плоть и кровь» и боевики со Шварценеггером и Сталлоне.

Тогда же начали появляться первые ночные клубы. Они тоже отличались своей криминальной сущностью. Одним из самых первых клубов в Барнауле стал «Бункер», который находился на месте нынешнего «Хаус Клуба» на Солнечной поляне. В хронику постоянно попадали сообщения о бандитских сходках в «Бункере».

Появилось большое количество кафе. Например, в центре Барнаула было около трех-четырех самых посещаемых заведений. В «Зодиаке» стояли высокие табуретки и барная стойка. В это заведение постоянно была очередь, что не протолкнуться. Был ресторан «Пиццерия» на месте нынешнего ресторана Velvet, но туда могли попасть не все, это тоже было полукриминальное место.

Да, жить было трудно, но с творческой точки зрения это был самый насыщенный период моей жизни. Можно было покупать любые книги, журналы и подписки.

Уже в начале 90-х я начал сотрудничать с газетой «Молодежь Алтая». Там я занимался созданием важного для тех времени литературного вкладыша «Альтернатива». В издании также печатались Вячеслав Десятов, Александр Брехов, Михаил Гундарин, Виолетта Метелица, Фарида Габдраупова, Юрий Эсауленко, Наталья Николенкова, Сергей Бузмаков, Владимир Бережинский и многие другие. Помогали в этом журналисты Елена Гаврилова и Марина Кочнева. Там же я познакомился с Александром Волбуевым, Олегом Купчинским, Сергеем Тепляковым, Ларисой Васильевой. Для меня они были мэтрами журналистики, хотя разница в возрасте составляла максимум пять лет.

С «Вечерним Барнаулом» я сотрудничал с момента его основания – с 1993 года, когда редактором газеты была Лариса Лушникова. После университета я устроился в «Вечерку» уже официально.

Но и тут были свои сложности, когда кончилась обычная бумага, журналист Анатолий Егоров принес несколько рулонов оберточной бумаги, на оборотной стороне которой было написано «Мыло туалетное». Так почти месяц, пока не появилась нормальная бумага, мы разрезали эти рулоны по формату А-4 и писали на этой бумаге свои материалы.

Вообще, связанные с «Вечерним Барнаулом» 90-е годы принято ругать и ассоциировать с развалом страны. Я с этим не соглашусь, так как считаю, что в журналистике это было время экспериментов, поиска новых форм, я бы сказал, беспредельная свобода слова, можно было писать о чем угодно. Я шел на работу и знал, что обязательно что-то произойдет, время было богатым на события.

Передвигались барнаульцы в то время на автобусах. Маршрутов было немного, «газелей» тогда не было и в помине. И чтобы из спального района утром уехать в центр, нужно было очень сильно постараться. Личных автомобилей было очень мало. Наиболее популярными были 10-й, 18-й, 24-й маршруты, потому что они шли через весь город. Автобусы были в виде «гармошки» — длинные, соединенные резиновой гармошкой посередине. По утрам, особенно зимой, на остановках их брали штурмом, толкаясь локтями.

Сам внешний вид Барнаула оставлял желать лучшего. Ничего не реставрировалось, не строилось и не появлялось. 90-е годы были периодом долгостроев, когда дома стояли на начальном этапе строительства по 10-15 лет. Разношерстные по своему виду коммерческие киоски только все портили. Одни были железные, другие – деревянные, один красный, другой – синий и так далее. Внешне это было некрасиво, однако это была возможность заработать и жить дальше.

Беседу вела Олеся Пастухова.

Фото Михаила Хаустова и Евгении Савиной.

Ссылки по теме